Впервые ей удалось расшевелить его. Он резко повернулся, и на мгновение в его глазах вспыхнуло удовлетворение.

– Мне отдадут Ситамон?

– Нет. Ею по-прежнему располагает фараон.

– Но она моя сестра, и она истинно царской крови. – Он поджал губы, нахмурясь.

Доволен он или разочарован тем, что не может получить ее в жены? – задумалась Тейе.

– Сын мой, дни, когда трон передавался только человеку, женатому на особе истинно царской крови, прошли. Теперь выбор делает либо сам фараон, либо оракул Амона.

Аменхотеп скривил губы в презрительной усмешке.

– Меня сын Хапу выбрал бы последним из всех. Я рад, что он умер. Я его ненавидел. Матушка, это ведь ты заставила фараона принять такое решение, правда? – Он оторвал руки от колен и принялся задумчиво теребить крылья своего белого кожаного шлема. – Я хочу Нефертити.

Тейе была поражена.

– Я тоже выбрала для тебя Нефертити. Твоя двоюродная сестра станет тебе достойной супругой.

– Она порой навещает меня и приводит дядюшкиных бабуинов. Она ходит в библиотеку и берет для меня свитки для изучения. Мы говорим с ней о богах.

Значит, Нефертити серьезнее, чем мне казалось, – подумала Тейе.

– Это очень мило с ее стороны, – вслух сказала она. – Тебе предстоит служить в Мемфисе в течение года. Потом вернешься в Фивы, женишься и построишь собственный дворец. Я помогу тебе, Аменхотеп. Знаю, тебе придется нелегко после стольких лет заточения.

Он потянулся к ней и погладил ее руку.

– Я люблю тебя, матушка. Это все благодаря тебе. – Его нежные пальцы ласкали ее запястье. – Захочет ли фараон увидеть меня перед отъездом?

– Не думаю. Он очень плох.

– Но его страх передо мной вполне жизнеспособен! Пусть будет так. Когда я должен ехать?