Он сделал знак слуге наполнить чашу, тот исполнил приказание и удалился.

– Судя по веселому настроению царицы, можно предположить, что ты нашла фараона в добром расположении духа? – с улыбкой поинтересовался он.

Тейе поставила чашу на столик и посмотрела ему в глаза.

– Дело сделано, – ответила она. – Он отпустит царевича. Это моя окончательная победа над сыном Хапу, да перемелет Себек его кости! Все еще не верю, что он действительно мертв. Столько людей при дворе верили в то, что он пребывал под защитой самих богов и давно обрел бессмертие.

Эйе взял метелку с ручкой, украшенной драгоценными камнями, и принялся отгонять мух, роившихся над его влажным лбом.

– Мы с тобой часто обсуждали, как доказать, что они ошибаются, – невозмутимо возразил он. – Когда Аменхотеп обретет свободу?

– При первой возможности. Я дам тебе знать. Будь готов отправить солдат из части Птаха, чтобы сопровождать его в Мемфис. Командиром лучше бы назначить Хоремхеба. Он молодой, но очень способный.

– И будет бесконечно рад вернуться в Мемфис. Любой был бы рад. Фивы – зловонная дыра, кишащая нищими, крестьянами и ворами. В это время года вонь от реки такая, что даже цветы гибнут. Хорошо, Тейе, я с особой тщательностью отберу людей. Я несказанно рад. Мир замер в ожидании, чтобы выказать почтение твоему сыну.

– Да вознаградят его боги за потерянные годы, – тихо сказала она. – Фараон также желает скрепить печатью брачный договор между Аменхотепом и Нефертити. Он не захотел отдать Ситамон. Я и не ждала, что он отдаст ее, и это совсем не важно. Я сдержала обет, данный семье, – отстояла наши интересы при дворе. Теперь твоя дочь и мой сын сделают то же самое. У нас никогда не возникало трудностей с отпрысками митаннийского воина марианне,

Они немного помолчали. В дни ее детства, когда она была уже обещана, но еще не доставлена фараону, Эйе был ее наставником, он учил ее, что носить, что говорить, как удержать интерес юноши, который был предназначен ей в мужья.