Они замолчали. Тейе задумалась над его словами. Они с Эйе часто обсуждали эти вопросы, представлявшиеся им упражнением для ума и средством от скуки знойного летнего полдня, но, на сей раз, предметы обсуждения были слишком реальными, а возможные варианты решения жизненно важными. Тейе задумчиво смотрела на бабуинов, возившихся в сухой траве на другом конце сада. Они зевали, время от времени похлопывали друг друга, с удовольствием приподнимая нарядные ошейники и почесываясь, или запускали руки в шерсть друг другу в поисках насекомых.
Наконец Тейе сказала:
– Если что-нибудь случится с Нефертити до того, как будет подписан брачный договор, я бы скорее предпочла, чтобы на ее месте рядом с моим сыном оказалась Мутноджимет, а не Ситамон. Но мы подождем и постараемся не совершать опрометчивых поступков. Да, и убеди ее срезать детский локон и отрастить волосы. Уже четыре года, как она стала девушкой.
Эйе уныло ухмыльнулся:
– Я оставил попытки бороться с ней. Мутноджимет нравится быть не такой, как все. Она любит шокировать тех, кто ниже ее по положению, и дразнить равных себе. Она считает себя законодательницей мод в Фивах.
– И пока ее это развлекает, она не станет играть в более опасные игры. – Поднимаясь, Тейе хлопнула в ладоши, и Эйе тотчас встал тоже. Из полумрака дома выбежали слуги. Тейе протянула брату руки для поцелуя. – Когда буду готова, пришлю к тебе Херуфа. Да живет твое имя вечно, Эйе.
– И твое, моя госпожа.